Сумасшедшие Мамы 3

Ада сидит у меня на кухне и излучает уверенность в себе. Она прихлебывает чай и деликатно кусает хрустящее печенье, часто моргая ресницами, как будто они у неё накрашены. Аде девять лет, хотя из-за высокого роста она выглядит старше. Ада уверена в себе, она знает, что сейчас её будут хвалить. Её всегда хвалят. Конечно, эти похвалы никогда не исходят от мамы, наоборот: когда Ада убивает вас своим словарным запасом, — “Да, мне понравился балет, особенно адажио, это было в высшей степени изысканно!”-, её мама всегда вздыхает, что Аде нужно найти хорошего преподавателя по русскому и вообще, подтянуть язык. Когда Ада охотно показывает вам свои натюрморты и портреты, под восхищенное оханье гостей мама жалуется, что Ада ужасно ленива. Таким образом, благодаря своей маме, Ада широко известна в узких кругах как умница, талант и очаровательный ребёнок, а мама Ады, благодаря Аде, широко известна в этих же узких кругах как прекрасная мать, самоотверженно переданная образованию своей единственной дочери.

Едва Ада допила чай, дохрустела печеньем и убежала в детскую играться, об этой самоотверженности и пошла речь. Мама Ады во всех горьких деталях рассказывала мне на какие жертвы она собирается идти, какие горы сдвинуть и куда именно их поставить, чтобы устроить Аду в хороший лицей, а именно в лицей Людовика Великого.

Маму Ады зовут Люся, мы с ней соседки и знаем друг друга давно. Подружиться тесно у нас одно время не получалось, жизнь, дети, заботы, а потом не то, чтобы расхотелось, просто привыкли к степени знакомства. Тем не менее, Люся мне нравится. В ней есть какая-то раненная доброта, доброта с красным пятном на лице от оплеухи. Люся из Запорожья, но разговаривает с московским акцентом и с московскими представлениями, так как все её подруги — москвички. И ещё Люся любит выпендриться: одежда, путешествия, связи. Я прощаю Люсе весь её выпендреж, и московский, и парижский, я прощаю ей её слово “пошло”, которое она употребляет слишком часто и по отношению ко всему: к музыке, жизни, майонезу, я прощаю ей всё из-за того красного пятна на щеке её доброты. Я не могу это объяснить. Я просто дую на угольки чего-то хорошего.

Пока мы разговариваем, в дверях кухни несколько раз мелькает озабоченное лицо Джонатана. Такое количество девочек в доме — мало ему двух сестёр, ещё и третья, — его, видимо, достало. Странно, потому что обычно он с удовольствием играет с сёстрами и их подругами. Они, должно быть, затеяли какую-то особенно девчоночью игру.

В ответ на моё предложение отвлечься книгой или Айпэдом он неожиданно мотает головой и исчезает с таким же неприкаянным видом. Из детской не доносится ни звука.

Люся считает, что мне нужно покраситься. “Не нужно показывать свой возраст,” говорит она. “А чей нужно показывать?” Спрашиваю я.

В конце концов, все закончилось как у Пушкина: “Все потом домой пошли.” Люся с Адой ушли, я уложила сонную Розочку спать и пошла убирать кухню. Тут пришёл Джонатан, лохматый и несчастный, и молча сел на стул.

“Мне не нравится эта Ада,” вдруг сказал он. Я внимательно посмотрела на него.

“Я очень редко слышу от тебя такие слова. Что случилось?”

И он начал говорить, сбивчиво, взволнованно, сумбурно, звенящим от обиды голосом.

“Она зашла в комнату и сходу начала допрашивать Беляночку умеет ли она считать там, писать, читать. Беляночка сказала, что да и та начала её жарить, мол, давай, считай.”

“Ну?”

“Ну, она же маленькая, она сбилась пару раз. Ада начала считать и тыкать её носом: “… пять, шесть, семь, которую ты забыла… ”,”… восемнадцать, девятнадцать, ты этого не знаешь. “ и так до двадцати на четырёх языках.”

Английский, французский, русский.

“И на иврите?” Зачем-то спрашиваю я.

“И на иврите.”

Со мной происходит что-то странное, глаза горят и жгут, как огнём, горло сводит, свело уже спазмом, как схваткой, чувствую, вот-вот заплачу, нет, говорю себе, не при нём.

Минуточку, мне нужно присесть. Сейчас, сейчас, подожди, говорю себе. Я пытаюсь дышать, чтоб прогнать слезы из глаз и вой из груди. Сижу и дышу, как была, с тряпкой в руке, тряпкой из старой пелёнки. Нет, прошу себя, Ленка, не плачь, только не плачь, не пугай ребёнка.

Он смотрит пристально, не отрываясь, глазами цвета чая, чая горячего, сладкого, питого зимними ночами, глазами цвета всех плюшевых мишек, которых заобнимают до дыр, смотрит и дышит, смотрит на меня и на мир и ждёт, что скажу, как назову то, что произошло. А что сказать? Произошло зло.

Пока я здесь дула на угли доброты, там, за тонкой стенкой, обидели моего ребёнка.

“А что твоя сестра?”

“Она ушла в другой конец комнаты играть с домиком, но Ада пошла за ней и продолжала: я на такие занятия хожу, у меня такой преподаватель, а ты ничего не знаешь, ты ничто!”

Мы с Джонатаном смотрим друг на друга.
“Это ужасно,” говорю я.

“Ужасно,” вторит он.

“Где она сейчас?”

“Играет с домиком.”

Я встаю и выхожу из кухни. В прихожей на комоде лежит листок, приглашение на семинар “Как вырастить успешного ребенка”. Из окон льётся холодный парижский свет, свет, по которому вот уже столетия сходят с ума художники и поэты, свет в котором можно любить, зная, что любви придёт конец, и расставаться, зная, что за расставанием будет начало.

Я сворачиваю в коридор и иду в детскую. Мне семь лет и я держу дедушку за руку. Рука у дедушки крепкая, мягкая, на тыльной стороне ладони тысячи чёрных точек — это въелся в кожу уголь воркутинских шахт. Мы стоим на детской площадке перед его домом,и я пытаюсь одновременно стряхнуть песок с туфель и найти цель в жизни.

“Дедушка, ну, кем же мне быть, когда я вырасту?” уже который раз задаю я мучающий меня вопрос. Мама хотела, чтобы мы с сестрой были врачами, я хотела быть кинологом, писателем или дипломатом, папа иногда пророчил мне карьеру дворника, — дилемма передо мной стояла огромная.

“Главное, чтобы вы выросли хорошими людьми,” вздыхает дедушка и я жутко обижена его равнодушием: как же можно вот так отмахиваться от вопросов любимой внучки! Что это за ответ — “хорошими людьми”! Конечно, будем. Я прямо так ему и говорю, мол, всего-то делов-то. В ответ дедушка горестно вздыхает: “Нет, быть хорошими людьми очень непросто… “ Я молчу и думаю, что взрослые очень странные, если им сложно сделать такую простую вещь, как быть хорошими людьми. Такое простое им сложно, а ещё указывают детям как жить! Детская площадка между девятиэтажкой, в которой живут бабуля с дедушкой и безликим общежитием какого-то ВУЗа покрыта серым, как гравий, песком. Над общежитием этим нависла большая красная звезда, которая зажигается только по праздникам. Скоро вечер и по телевизору будет идти программа “Время”. Все вокруг налито молочным светом уходящего дня. Мне семь лет и я не знаю кем мне быть.

В детской царит полумрак. Беляночка возится в углу со своим кукольным домиком, но завидев меня, подскакивает, делает страшную гримасу, которая у неё выражает радость и вскрикивает:

“Ты пришла играть со мной?”

“Да.”

Я сажусь на пол в позе философов иглы и нити. Беляночка держит меня за плечи и смотрит в глаза: как парикмахер смотрит на клиента, решая как его стричь, как врач на пациента, решая как его лечить, так и Беляночка смотрит на меня, решая, во что со мной играть. Потом отворачивается и копошится, грохоча, в ящике с игрушками, копошится долго,пока не достаёт оттуда маленькую жестяную малиновую чашечку, расписанную бирюзовыми разводами с жёлтой крапинкой. Потом грохочет опять и извлекает такое же блюдечко. Наконец, малиновые с бирюзой и желтизной чашечка и блюдце соединены, и они звенят друг об друга, пустые, когда Беляночка осторожно поносит их мне и дует на воображаемый чай:

“Осторожно, мама, не обожгись!”

photo credit: greg.simenoff Waiting- via photopin (license)

Сумасшедшие Мамы 3: Один комментарий

Добавьте свой

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

Ваш собственный блог на WordPress.com. Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑

%d такие блоггеры, как: