Моня (продолжение)

Моня стоял в калитке в старых разбитых туфлях, в семейных трусах яркой и сложной расцветки -- на них, этих трусах , как на гобелене из Байё, всегда много чего происходило: зайчики гоняли в мяч, плыли кораблики, бежали облака, росли цветочки и летали воздушные шарики, --стоял с домашней цигарочкой в зубах.

Песня о маме

Оно того стоило. Тысячу раз стоило. Каждый шанс, который я упустила, каждая песня, которую не спела, каждая сцена, на которую не вышла. Тысячу раз оно того стоило: одним летним днем петь "А идише маме" вместе с маленькими детками, соратниками по старшей группе детского сада моей старшей дочери. Учительница, готовясь к празднику, посвященному мамам, попросила меня... Читать далее →

За тебя, Хьюстон!

Из чисто техасской вежливости продавщица подавляет выражение ужаса, промелькнувшее у неё на лице — выбросить пару ковбойских сапог! С таким же цинизмом я могла сказать, что выбросила тело бабушки.

Агата на мосту

Истинная любовь никогда не проходит. Она может перестать быть путеводной звездой, она может даже угаснуть, но она всегда остаётся преломленным лучом света в переферии зрения того, кто любил.

Гаяне

Утром я пошла к Гаяне. Утро холодное и мокрое, а Гаяне - пожилая армянка, способная любить весь мир, которая держит мастерскую по ремонту одежды на рю д’Отой. Зимой там натоплено жарко и лампа под потолком заливает жёлто и ярко светом пространство, битком набитое одеждой, которую нужно чинить, и тротуар за стеклом тоже залит этим светом,... Читать далее →

Сумасшедшие Мамы

Как всегда после приятного общения, меня терзали противоречивые чувства. Любитель поговорить во мне смаковал каждый кусочек воспоминаний, при этом прицокивал языком и взывал: “Ну, скажи, как же было классно!”, в то время как интроверт отчаянно искал что-то, какую-то глупость или бестактность, которую я сказала, какое-то катастрофическое откровение, чтобы ухватиться за них и биться об них головой, как об стенку.

Как это делалось в Одессе

Утром мы с младшей ведём старшую в садик. Из булочной на углу вырывается облако соблазнительнейшего аромата свежеиспеченого хлеба. Дворники сметают опавшие листья с тротуаров. Парижане спешат, кутаются в шарфы, покупают хлеб, газеты, обходят дворников и собачьи автографы и опять спешат. Мы тоже спешим, но не очень. Мы спешим doucement, как говорят здесь, "нежно".

Париж

Какою страшною ценою Мы платим- всяк за свой Париж. За то, что здесь ты не со мною, За вид на крыши из-под крыш. За то, что здесь горе-поэту Открылась истина проста: Что вся любовь на свете этом, Что вся любовь на свете этом Мала, тесна, как город этот, Но и как он же - велика.... Читать далее →

Как продавать Бельмондо.

Папа прищурился на пикап, блестящий на солнце, и сказал:

"Скажи своему боссу, что я тебе фору дам. Вот, ногу, хочешь ногу дам?" И выставил свою ногу вперёд. Иранец покачал головой: "Нет, он не согласится."

Ваш собственный блог на WordPress.com. Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑

%d такие блоггеры, как: