Истинная любовь никогда не проходит. Она может перестать быть путеводной звездой, она может даже угаснуть, но она всегда остаётся преломленным лучом света в переферии зрения того, кто любил.
Агата на мосту
Женщина, которая может всё.
Я думаю, многие в той очереди были в тот момент благодарны, что ужинать они пойдут не ко мне домой.
Писать не о чем
У художника внутренний мир снаружи, стен нет, защиты нет и быть не может.
Теремок на Ришельевской 3
Но что такое одесский маклер? Вы думаете, это тот, кто продаёт и покупает? Покупает немного дешевле, продаёт немного дороже? Чепуха. Это может любой дурак, а одесский маклер далеко не дурак, хотя всякое бывает. Одесский маклер может продать непродаваемое и убедить купить непокупаемое, а иначе грош ему цена на Привозе.
Теремок на Ришельевской 2
Выдать дочь замуж, это вам не пойти, купить стаканчик семак и сидеть себе, лузгать. Выдать дочь замуж, это расходы, нервы, неизвестность и опять расходы. И да, ещё надежда на счастье.
Теремок на Ришельевской
Продавщица в “Овощи Фрукты” взирала на этот же немытый мир с разочарованием, так страстно желающим быть ошибкой, так страстно желающим быть неправым, быть сверженным, быть временным, как никакая другая надежда в женщине, ибо разочарование, это надежда, повернувшаяся к вам спиной, чтобы показать Вам, что Вы ей безразличны и чтобы Вы немедленно поцеловали её в плечико, набросили шубу или, наоборот, медленно раздели.
Правнучка
Раз в месяц я провожу вечер с друзьями из литературного клуба "Белый Феникс". Мы встречаемся поздно вечером, когда мои музы уже сопят под одеялами, каждая в обнимку со своей игрушкой, одна с зайкой, другая с акулой. За окнами ночной Париж, а в комнате свечи, вино, смех и разговоры, разговоры о литературе, путешествиях, творчестве. Ну, и, конечно, мы пробуем свои перья, мы пытаемся выйти за собственные рамки.
Хайку про шапку.
Предвкушением полны все кафе, магазины, киоски, банки и агентства. Предвкушением полны улицы, переходы метро и парижские голуби над головами. Предвкушением полно бледное, робко голубеющее небо.
Парижане, или Жил-Был у Бабушки.
Для тех, кто ещё не имел счастья, Джонатан - мой сын, высокий и широкоплечий. Ему скоро шестнадцать. У него кожа, волосы и глаза цвета чая на разных стадиях заварки. У него мечтательный взгляд, полный космоса и персиков. Джонатан эмпат с рождения: с первого дня он смотрел на меня пристальным, невероятным для новорождённого взглядом: “Я знаю о тебе всё и я так тебе сочувствую!”
Париж, июнь, анестезия.
В эти мифы верят те, которые любят, а те, которые любят, покуда они любят, сами боги, сильнее и истиннее всех остальных.
Исповедь Светлого Человека
Психолог этот, кстати, очаровательная женщина приблизительно моего возраста и превосходящего интеллекта, смотрит на меня так же, как на меня испокон веков смотрят все психологи и терапевты: с выражением крайнего сочувствия на лице. Я решаю в ответ посмотреть на неё также. Некоторое время мы вот так сидим и смотрим друг на друга с выражением экстремального сочувствия и понимания на лице.
Старуха и единорог
Если бы я должна была описать случившееся одной фразой, я бы сказала: “Беляночка любит единорогов, а соседям девяносто с хвостиком.” Но на самом деле все гораздо сложнее.
Проза Парижской Жизни 