Бархатный Сезон

Есть такое замечательное французское слово "douceur". Судя по словарю, оно переводится как "сладость, мягкость, нежность, доброта, ласковость" и даже "беззлобие". О чем молчит словарь, это то, что "douceur"- это, прежде всего, парижское солнце в сентябре во второй половине дня. Мягкостью, нежностью и кротостью залиты террасы кафе, на доброту и ласковость жмурится официант, ставя бокал с золотистым вином на шаткий столик, беззлобием согреты стены Оссмановских домов, сладостью пронизаны листья старых каштанов.

Я это делаю с закрытыми глазами.

Очки наших ожиданий, так же, как и очки наших представлений, имеют одно свойство – из-за них ничего не видно.

Ода Парижскому Лифту.

- У Вас очень странный лифт, -говорю я, прощаясь.- Я никогда такого раньше не видела, чтобы заходить на ре-де-шоссе- с одной стороны, а на всех этажах- с другой.

Париж

Какою страшною ценою Мы платим- всяк за свой Париж. За то, что здесь ты не со мною, За вид на крыши из-под крыш. За то, что здесь горе-поэту Открылась истина проста: Что вся любовь на свете этом, Что вся любовь на свете этом Мала, тесна, как город этот, Но и как он же - велика.... Читать далее →

Этот таинственный мир Козлозайца.

Мой муж, любитель реальности, снова мечтательно смотрит вдаль. Мерлин куда-то исчез. -А! Козлозаяц, да, мы его нашли,- бормочет он рассеяно.

Что наша жизнь? Фуа Гра!

Можно любить прекрасное и быть подонком. Можно прекрасно разбираться в литературе и сказать себе: меня все равно никто не любит, так пусть хоть этот. Можно обладать многими талантами и пить по вечерам в одиночестве, потому что выхода нет.

Как выбрать и носить красную помаду. Заметки любителя.

Для начала Вам понадобятся следующие: Бокал вина Хорошая подруга Белый шарф Полное отсутствие жалости.

Праздник, который всегда.

Тётя Люба была знаменита не только своим тортом, вернее, совсем не им. Она была обладательницей могучего, совершенно исключительного по своим размерам и для меня, тогда еще только начинавшей приобретать девичьи формы, довольно таки устрашающего бюста.

Арно, а что б его!

В последующие месяцы эти слова, особенно слово «просто» я ему часто вспоминала – с горечью, сарказмом и дьявольским смехом.

Жак (продолжение).

«Подождите,» сказала она, « я подойду к компьютеру. Не бросайте трубку.» Я не брошу, одними губами проговорила я. Я не могу. «Жак. Я вижу.» Донесся голос из трубки. «Что Вы видите, Вы видите его документ?» Я совсем забыла о своем намерении говорить по возможности без акцента и предельно спокойно. «Я вижу его документЫ. Ваш Жак был не один.»

Истории Одной Площади в Париже

Ночью, когда загораются фонари, вся площадь купается в тёплом золотистом свете, том, который струясь из чьего-то окна, когда Вы проходите мимо по темной улице, приподымая воротник пальто, Вам кажется символом уюта и тепла, здесь этот же свет- это золотистый отблеск полуобнаженных женских плеч в плену драгоценностей и огней люстр бальной залы.

Jetlag

Прилетев из Штатов, я первым делом выпиваю маленькую чашечку кофе, по-нашему, по-парижски: у барной стойки, задумчиво глядя сквозь окна кафе как спешат по тротуару парижане. Кофе нужно пить быстро, но сделать это так, как будто ты его пьешь медленно, даже больше: как будто времени вообще не существует, как будто ты не в Париже, а на... Читать далее →

Создайте блог на WordPress.com. Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑